0 RSS-лента RSS-лента

Пара историй из практики

Автор блога: ТМУРП
Зовут его Фам Динь Чунг - 8 ноября 1972
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

ЭТОМУ парню двадцать один год. Он невысокого роста, со стройной спортивной фигурой. Любит поиграть в футбол, теннис, спеть песенку под гитару. Зовут его - Фам Динь Чунг. Он курсант второго курса механического отделения Таллинского мореходного училища рыбной промышленности.
- Я родился в Южном Вьетнаме, в городе Дананге. Отца почти не помню. Когда я был совсем маленьким, он ушел в партизаны. С тех пор мы встречались очень редко. Года четыре назад отца ранило в бою, и он написал мне письмо из госпиталя. Это была последняя весточка от него. Мать до пятьдесят девятого года работала на американской базе в Дананге (это одна из крупнейших военных баз США в Южном Вьетнаме). Когда янки узнали, что она выполняет подпольную работу и связана с партизанами, они бросили ее в тюрьму. Где мать сейчас, я не знаю. Может они давно убили ее, как убивают многих, кто борется против них...
... Партизанам нужны были лекарства. В отряде скопилось много раненых, а все дороги в город перекрыли американцы. Подпольщики решили помочь партизанам. Вместе с другими в трудный путь отправился и одиннадцати летний Чунг.
... По узкой горной дороге медленно катятся три телеги. Вот они подъезжают к проверочному пункту. Здоровенный солдат с закатанными по локоть рукавами и с автоматом наперевес проверяет документы, затем лениво осматривает телеги, доверху груженные углем. Поодаль стоят наготове еще несколько солдат.
Можно ехать, — кивает, наконец, головой американец и возвращает документы. Телеги медленно трогаются с места. Мальчишка на одной из них едва прячет улыбку. Он доволен: еще бы, ведь сегодня партизаны получат так нужные им лекарства, скрытые на дне телег.
А если бы американцы заметили лекарства? — спрашиваю я.
Чунг усмехнулся:
— Все было бы просто, янки не любят церемониться с партизанами и с теми, кто помогает им. У меня ведь было два брата. Когда американцы задержали, их с подобным грузом, обоих немедленно расстреляли. Стершему, Хунгу, было шестнадцать лет, Тьену — четырнадцать., .
Чунг задумывается, потом добавляет.
— Видно, мне повезло больше, чем им. Я ходил в такие рейсы три года подряд.
— Однажды, — вспоминает Чунг, — мы здорово взбесили этих янки.
... На берегу моря босоногие мальчишки играют в футбол. Они не обращают внимания на взвод солдат, решивших здесь искупаться. Часовой, оставленный у одежды и оружия, нерешительно мнется, подозрительно смотрит на ребят. Ему жарко и тоже хочется искупаться, но ведь не зря же твердят командиры: каждый вьетнамец — твой потенциальный враг.
Он еще раз оглядывается на мальчишек — им явно не до него, раздумывает с минуту, а затем быстро раздевается и вбегает в спасительную прохладу моря.
... Когда солдаты вышли из воды, мальчишек на пляже уже не было. Не было и автоматов и гранат. А через несколько дней партизаны благодарили Чунга и его товарищей за оружие.
... Есть у вьетнамских партизан любимая песня «Шагаем по горам Чыонг Шон». Вот по этим горам Чунг пробирался к границе.
Затем — учеба в интернате в столице Демократической Республики Вьетнам — Ханое. Через полгода Чунг стал членом Коммунистической организации трудящейся молодежи Вьетнама имени Хо Ши Мина. По окончании школы ему предложили продолжить учебу в Советском Союзе.
— У меня и дед, и отец были потомственными рыбаками, да и я сам с детства ходил в море на рыбацких баркасах, поэтому раздумывать о выборе профессии мне не пришлось.
Первый курс Чунг окончил отлично. Правда, трудно было вначале с русским языком, но теперь и это позади. Вьетнамский комсомол сказал Чунгу: «Республике нужны специалисты.»
И Чунг учится.

Б. Ройтблат

Фото А. Дудченко
Пять курсантских ансамблей - май 1972
Активно работают в Таллинском мореходном училище рыбной промышленности кружки художественной самодеятельности. Заведующая клубом Люция Рихардовна Морель рассказывает:
— Недавно мы давали концерт во Дворце культуры им Я. Томпа для абитуриентов, в котором участвовал один из ведущих вокально-инструментальных ансамблей училища «Юность».
Всего в училище сейчас пять ансамблей. Работает с ними выпускник консерватории Т. И. Силлер.
Пользуется популярностью среди курсантов и танцевальный коллектив училища. Новые танцы разучивает с будущими мореходами энтузиаст этого дела, преподаватель математики Линда Эмильевна Эхатамм. На последнем концерте перед участниками методической конференции руководства и преподавателей мореходных училищ и школ Западного бассейна ансамбль исполнил финский танец.
В концерте с успехом приняли участие и иностранные курсанты, обучающиеся в нашем училище: Фам Динь Чунг (ДРВ) и Окада Еити (Япония). Фам Динь Чунг исполнил песню вьетнамских партизан «Шагаем по горам Чыонг Шон», которую тепло встретили слушатели.
Активно участвуют в художественной самодеятельности курсанты Р. Баумер, А. Бабешко, А. Зотов...
Планы на будущее? Сейчас еще рано говорить об этом, но кое-что намечено. С начала нового учебного годя в училище будут организованы, курсы игры на гитаре, руководство которыми возглавит Т. И. Силлер.

Б. РОЙТБЛАТ,
наш нештатный корр.
ТМУРП 0 4 комментария
МОРСКАЯ ЗАКАЛКА - 1 января 1972
ТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ практика курсантов - третьекурсников Таллинского мореходного училища рыбной промышленности на БМРТ-474 «Оскар Сепре» началась задолго до выхода судна на промысел. В первых числах августа тринадцать молодых подтянутых парней в матросской форме поднялись по трапу на борт судна стоявшего тогда на южной стороне рыбного порта в межрейсовом ремонте.
Они представились старпому как матросы первого и второго класса и сразу же включились в напряженный ритм подготовки судна к рейсу. Грузили промвооружение и технологическое снабжение, завозили продовольствие и боцманское имущество, приводили в порядок палубу и несли вахту у трапа. Вместе с курсантами — однокурсниками из Ростовского МУРП — они выполнили львиную долю всех работ по подготовке судна к выходу на промысел. На трудности не жаловались, работали по-комсомольски, с огоньком. Старпом Маратканов и боцман Рааг остались довольны дружной работой молодых моряков. Судно вышло в море на двое суток раньше срока, предусмотренного рейсовым заданием.
На переходе им отдыхать почти не пришлось. Переход на промысел был коротким — всего четверо суток. За это время нужно было вооружить тралы, отработать судовые расписания, освоить правила техники безопасности. Кроме того, согласно программе нужно было нести штурманскую вахту. Но в море усталость не чувствуется, за работой незаметно летит время. А стоять штурманскую вахту — курсантам одно удовольствие. Особенно ночью в ясную погоду, когда небо усыпано звездами, на берегу приветливо мигают маяки, а вдали виднеются огоньки встречных кораблей. В ходовой рубке темно и под ногами слегка вибрирует палуба да доносится мерный гул работающей машины, приглушенно гудят умформеры да мигают красные лампочки, навигационных приборов. А ты почти штурман, пеленгуешь маяки, определяешь место судна по звездам, ведешь свою первую навигационную практику в море. Правда, тебя контролируют и вахтенный штурман, и руководитель практики, но все-таки тебе чертовски нравится это занятие. А разве не интересно нести штурманскую вахту при прохождении пролива Зунд? И бывалые штурманы испытывают волнение при подходе к маяку Дрогдал с его мощным ревуном и коварными течениями в том районе. Здесь мы берем на борт лоцмана. Вскоре ложимся на фарватер, огражденный многочисленными буями. Слева виднеется берег Дании, вырисовывается силуэт Копенгагена.
Справа в туманной дымке — шведский берег. Плавучие и береговые маяки, большие и малые острова, древние форты. Но штурману любоваться всем этим недосуг... Движение оживленное, как нигде, переменное течение, узкий фарватер, и , хоть лоцман на борту, нужно вести тщательное путеисчисление судна. Лучшей практики, как при плавании Датскими проливами, для будущих штурманов не придумаешь. Погода нас баловала на всем переходе, не штормило, и видимость была отменная, поэтому штурманская вахта для курсантов била плодотворной. И оценки получены высокие.
Сейчас мы находимся на промысле. Уже четвертый месяц. Сначала промышляли в Северном море сайду, затем перешли к Гебридским островам за пикшей и сельдью.
На наших глазах курсанты становятся заправскими рыбаками. Часть из них расписана на постановке и выборке трала. Это — так называемые добытчики. Они работают на верхней палубе под открытым небом и поэтому носят непромокаемые куртки, зюйдвестки и высокие резиновые сапоги. И вид у них вполне рыбацкий.
Основная часть курсантов работает в рыбцехе на обработке рыбы. У них снаряжение другое: прорезиненный фартук, резиновые сапоги да шкерочный нож. Но специальностей несколько: головорубщики, шкерщики, расфасовщики, упаковщики и укладчики рыбы. У каждой из этих малых специальностей имеются свои тонкости, на каждом месте требуются определенные навыки, сноровка. Рыба идет по конвейеру, и если где-нибудь появится слабое звено, заедает весь процесс изготовления рыбопродукции. Поэтому здесь нужно работать с полной отдачей сил, до седьмого пота, без перекуров.
На судне имеются две комплексные бригады, в которые входят добытчики и обработчики. Они работают круглосуточно в две смены по восемь часов. И когда идет рыба, бывает, что за смену бригада, вырабатывает до 12 тонн готовой продукции. Курсанты на обработке рыбы несут основную нагрузку. Так что от них зависит выполнение плана пищевой продукции.
Теперь они работают уверенно и, можно сказать, даже красиво. Если на первых порах побаливали руки и спины и после смены не хотелось даже смотреть кино, то теперь окрепли мускулы у ребят, и усталость уже не валит в койку, а становится приятной, и быстро проходит.
Забот у курсантов хоть отбавляй. Кроме рабочей смены нужно выполнять программу практики: нести штурманскую вахту, посещать занятия, писать отчет, а хочется еще сходить в кино или почитать интересную книгу. Но молодого комсомольского задора хватает на все. Не унывает молодежь и справляется со всеми своими делами.
Все ребята — комсомольцы. Сейчас они вместе с комсомольцами судна готовятся к Ленинскому зачету «Решения XXIV съезда КПСС — в жизнь!», берут на себя индивидуальные социалистические обязательства. И хотя все достойны похвалы, есть и среди них лучшие. Это, прежде всего, Тармо Ояметс — отличник учебы, старшина роты в училище, а здесь, на практике, — староста группы. Рослый, спортивного телосложения, подтянутый курсант. За любое дело берется с готовностью, работает с огоньком на самых трудных участках. Никогда не унывает. Общителен с товарищами. Всегда готов прийти на помощь попавшему в беду. Штурманы и руководитель практики считают его вполне подготовленным для самостоятельного несения штурманской вахты. Любит море, свой корабль. Одним словом, морская душа. Так паренек из сухопутного местечка Мярьямаа Раплаского района, прочитавший в детстве книгу капитана дальнего плавания X. Серго «Море зовет», становится моряком...
А вот Тоомас Раудсепп из Вильянди стал мечтать о море после рассказов родственника-моряка о дальних походах, о трудной, но интересной судьбе рыбаков. Тоомас тоже никогда не унывает, ему по нраву морская жизнь. А в знании английского языка — первенства никому в группе не уступит. Свои способности в английском он показал на деле. Когда мы проходили проливом Зунд, он оживленно беседовал с лоцманом и был нашим переводчиком. Так что преподаватель английского языка может гордиться своим учеником — экзамен он выдержал блестяще. Тоомас физически развит и никогда не отлынивает от трудной работы. Поэтому мастер им доволен.
Всяческой похвалы заслуживают курсанты Ааво Таавет и Харри Таллинурм. Эти веселые ребята — специалисты по рыборазделке, активные комсомольцы, отлично несут штурманскую вахту, успешно работают над своими отчетами за практику. Из них тоже должны получиться хорошие моряки.
Администрация судна высоко оценивает работу, дисциплину и организованность курсантов и выражает благодарность руководству училища за хороших воспитанников. Немалая заслуга в этом и руководителя практики преподавателя X. X Олтерса, который уделяет много времени обучению и воспитанию курсантов и оказывает всестороннюю помощь командованию судна в деле выполнения плановых заданий.
Итоги первого месяца практики и работы на промысле показали, курсанты - комсомольцы успешно готовятся к Ленинскому зачету и достойны именоваться членами «Экипажа коммунистического труда» — это почетное звание коллектив судна подтвердил к 54-й годовщине Великого Октября.

М. КАЗАКОВ,
первый помощник капитана БМРТ-474 «Оскар Сепре».
На снимках:
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

В. Сильд
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

X. Таллинурм
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Т. Раудсепп.

фото автора
ТМУРП 0 Нет комментариев
МНОГОБОРЕЦ
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

АНДРЕЙ Тимофеевич Белобородов, тренер морских пятиборцев ТМУРП, на мой вопрос, о ком из его воспитанников лучше рассказать читателям «Рыбака Эстонии», не задумываясь, ответил:
— О Валерии Катаеве. Отличный парень, способный, на недавнем первенстве училища занял первое место...
... Катаев в тот день стоял дежурным по экипажу, поэтому я без всякого труда нашел его. - Валера,- ты до училища занимался морским пятиборьем?
- Откровенно говоря, знал о нем только понаслышке. В Коломне, где я жил до поступления в ТМУРП, очень развит конькобежный спорт. Там, кстати, находится один из немногих в стране искусственных катков. Занимался коньками, можно сказать, по сложившейся традиции, как и многие наши коломенские мальчишки. Бегал выше второго разряда, приближался к первому. Пятиборье сразу же захватило меня. В этом виде спорта таятся неограниченные возможности. Раньше я весьма плохо стрелял, а о парусах вообще, не имел никакого понятия.
- Наверное, поначалу не все удавалось…
- Да, трудновато было. Очень помогали ребята и тренер. Вообще Андрей Тимофеевич уделяет нам много своего личного времени, может целыми днями заниматься, с каждым из нас, и очень, переживает, если нам что-то не удается. В течение учебного года по воскресеньям обучал нас парусному делу. Он в парусах отлично разбирается. Поэтому я считаю, что с тренером мне очень повезло.
- Валера, расскажи, как проходило последнее первенство училища?
- Для меня это было третье по счету первенство. Одно из них я уже выигрывал однажды. Участвовало около 60 человек. Соревновались мы по программе троеборья - плавание, кросс, стрельба. Бег 1500 метров я выиграл, затем мы с перворазрядником Ваней Барановским (он уже окончил училище в этом году) получили одинаковое количество очков в плавании, а в стрельбе он выиграл у меня одно очко.
- Это был твой основной соперник?
- Если ответить «да», то это будет неточно. Я опасался и Олега Серебрянского, и Валеру Подшумляка. Они тоже сильные пятиборцы. Вообще, у нас много способных ребят.
У Валерия отлично идет бег, полуторакилометровую дистанцию он пробегает с результатом 4 минуты 20 секунд.
- Вероятно, сказываются длительные занятия коньками?
- Да, коньки здорово помогают. И там, и здесь, в пятиборье, нужны хорошее дыхание, выносливость. И вообще в беге чувствую себя уверенно.
... Пятиборцы тренируются очень много. Посудите сами: утром — кросс 30 минут, после занятий — стрельба или шлюпки, а по вечерам три раза в недель - бассейн.
- В день мы тренируемся по 2,5-3 часа. Много, конечно, но и в учебе не отстаем. Все наши ребята учатся хорошо, не имеют никаких нарушений дисциплины.
- Ну, а у тебя самого как?
- Нормально. На третий курс перешел без троек.
- А специализация, радиодело?
- Пять, конечно.
- Кроме спорта, ты увлекаешься еще чем-нибудь?
- Техникой. Дома у меня мотоцикл, люблю повозиться с ним. Я и специальность радиста потому выбрал, что с техникой связана. Еще играю немного на гитаре. Ну, и общественная работа. Провожу политинформации в группе.
- В новом учебном году в училище открываются курсы игры на гитаре. Ты запишешься туда?
- Еще бы! Придется только распорядок дня сделать жестче, чтобы успевать заниматься там и тренировки не пропускать.
В конце августа состоится первенство республики по морскому многоборью. Спортсмены училища готовятся к этим соревнованиям особенно усиленно: ведь здесь нужно на деле доказать, что год усиленных тренировок не пропал даром.
- Это будет мое первое крупное соревнование, - говорит Валерий Катаев - постараюсь выступить успешно.
- Ну что ж, успехов тебе, Валера!

Б. РОЙТБЛАТ,
наш нештатный корр.

На снимке: Валерий Катаев
ТМУРП 0 Нет комментариев
Твое общежитие, курсант - октябрь 1967
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Таллинское мореходное училище рыбной промышленности готовит специалистов различных квалификаций для нужд рыбной промышленности республики. Училище выпускает судоводителей, технологов рыбных продуктов и других специалистов среднего звена. Для улучшения культурно-бытовых условий курсантов в конце прошлого года в Таллине начато строительство общежития на 850 человек. Участок, выделенный для строительства общежития, расположен в Калининском районе на территории, которая ограничивается улицами Эндла, Луизе, бульваром Гагарина и участками существующих домов. Общежитие запроектировано шестиэтажным с цокольным этажом. Из-за большого уклона рельефа, часть цокольного этажа будет подземным.
На первом этаже расположится главный вестибюль, амбулатория, изолятор, столовая на 400 мест и часть помещений пищеблока. На остальных пяти этажах будут комнаты для курсантов, умывальные, помещения бытового обслуживания и другие. На каждом этаже разместится 170 курсантов.
Жилые комнаты оборудуются встроенными шкафами для верхней одежды и рассчитаны на восемь человек.
В ЦОКОЛЬНОМ этаже расположатся помещения пищеблока, склады для хранения белья и обмундирования, мастерские по ремонту белья и обуви, камера хранения личных вещей, бассейн 4,5х25 метров, раздевалки, душевые и ряд других. На первом этаже запроектированы горячий и холодный цехи, мойка столовой посуды, хлеборезка. Запроектирова ны также складские помещения (склад овощей, склад сухих продуктов) и холодильные камеры, заготовочная мяса , рыбы, помещения персонала и контора.
Первый этаж соединяется с цокольным этажом лестницей и двумя грузовыми лифтами грузоподъемностью 100 килограммов каждый. Один из лифтов предназначен для транспортировки продуктов из складов и заготовочных на первый этаж.
Второй лифт - для транспортировки пищевых отходов с первого этажа в помещение отходов, находящееся в цокольном этаже.
Надо сказать что, общий ход строительства в этом году неудовлетворительный. Выполнено работ всего на 29 процентов от годового плана. Как видно по фотографии, работы нулевого цикла еще не закончены. Предстоит выполнить немалы объем работ по устройству фундаментов и кладке наружных стен подвала. Основной причиной невыполнения плана 1967 года является большая загруженность подрядной строительно-монтажной организации, основные силы которой направлены сейчас на сдаточные
объекты юбилейного года.


Э. СЕПП старший инженер ОКСа ЭПУРП
ИХ ЖДЕТ МОРЕ - 1969
ТИШИНА, которой встречают нас коридоры Таллинского мореходного училища рыбной промышленности, обманчива. Стоит лишь приоткрыть дверь любого учебного кабинета и вы убеждаетесь — училище живет напряженной жизнью. Идут занятия в кабинете радиоманипуляции.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Курсанты ТМУРп занимаются в кабинете радиоманипуляции ма 1969

За ключом преподаватель Л. Ыунапуу. Задача курсантов: успеть записать все, что он передает. А скорость передачи возрастает. Сейчас она доходит до 100 знаков в минуту. Чтобы вести прием передачи на такой скорости, нужно обладать поистине музыкальным слухом.
Ровными строчками, превращенные из хаоса точек и тире, ложатся в тетради В. Осипова слова текста:
"Передать на ондуляторе... Передавайте без текста отдельные буквы..."
Текст большой, сложный, и приводить его здесь нет смысла, так как он занял бы очень много места. Но ясно одно: большинство курсантов хорошо справляются с заданием. Вот Владимир Сулимов. Принять 100 знаков в минуту для него не составляет большого труда. Владимир — чемпион Эстонии по приему и передаче, свободно принимает более 120 знаков в. минуту. В училище он пришел, уже имея звание радиста третьего класса. Дело свое Владимир любит. Когда наблюдаешь за его работой на ключе, то становится понятным, почему радист должен обладать пальцами и слухом музыканта. Сулимов — радист по признанию.
Стать хорошим специалистом помогают курсантам различные кружки технического творчества. Человек, влюбленный в технику, найдет себе занятие по душе в любом из них. Хочешь, занимайся в радиотехническом, или электротехническом, или механикой - выбор большой. И тяга к ним огромна. Ребята сами делают специальные пособия для учебных занятий, следят за новшествами науки и техники.
В радиомастерской мы застали за сборкой селектора курсанта,
комсомольца Анатолия Сорокина.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Курсант Анатолий Сорокин собирает селектор ТМУРП март 1969 2


Он очень увлекается радиоделом. Занятия в радиотехническом кружке помогают ему хорошо успевать в учебе.
Есть в училище три учебные группы, в которых учатся курсанты— посланцы Африки, Кубы, OAP.
Осторожно, стараясь не помешать преподавателю тов. Каеву, входим в класс. Будущие радисты, курсанты третьего курса внимательно слушают его рассказ о гирокомпасе "Курс-4". Этот гирокомпас
был создан в Советском Союзе и считается лучшим в мире. Все попытки создать лучший прибор пока еще не увенчались успехом.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Курсанты из Арабской Объединенной республики ТМУРП март 1969

Но ребят из ОАР это не не смущает.
- А мы создадим
«Курс-5». - говорит Самала Мохамед Салама, - выучимся и создадим...
Что ж, вполне возможно, что будут ходить по морям суда, оснащенные аппаратурой, построенной руками ребят, получивших образование в Советском Союзе, в нашем родном Таллине.
Училище живет напряженной жизнью: учеба, практические занятия, дежурства. А по субботам курсанты собираются отдохнуть в своем клубе, послушать лекцию, посмотреть фильм.
В училище более десяти оркестров, но особой популярностью пользуется эстрадный оркестр группы Р2Б.
На смотре художественной самодеятельности, посвященном 50-летию Ленинского комсомола, он занял первое место и был премирован за это поездкой в Ленинград.
Пара историй из практики прохождения «профессиональной практики» курсанта ТМУРП на судах ЭстРыбПром в период 1973-1974 годов.
Не помню сам, как я вошел туда,
Настолько сон меня опутал ложью,
Когда я сбился с верного следа.



Если кто-то не узнал строки Данте из его «Божественной комедии», то я сразу же объясню причину их предшествования моему «профессиональному» рассказу. Люди, читавшие мое воспоминание на сайте об учебе в ТМУРП, наверняка восприняли мой образ жизни и учебы как достаточно легковесный и в чем-то даже безответственный.
Я не готовил себя усиленно именно к предстоящим производственным трудностям. Используя полученные знания в физматклассе 15 средней школы и облегчение жизни проживанием в родном городе, я, можно даже сказать, «парил где-то в облаках …» спортзалов и книгочтения, в то время как мои сокурсники, более «приземленные» тяжким трудом в нарядах и лишениями без поддержки родной семьи в чужом городе пробивали себе путь к профессии.
Но в жизни все уравновешивается какими-то «божественными» законами Природы. Настало время «Первой практики» и мои сотоварищи радостно побежали устраиваться практикантами на БМРТ, Плавбазы, а наиболее «романтичные» из «приземленных» попали на парусник «Крузенштерн», чтобы в светлых радиорубках давить «на ключ», радостно ощущать себя «младшим комсоставом» и отдыхать в офицерских каютах «на двоих».
Самым «непрактичным» из всех практикантов оказался я. Мой же практичный Отец очень по деловому предложил мне поработать за зарплату матросом, хотя это и было формально запрещено - практику мне могли и должны были не защитать. Но только не сыну всем известного капитана – в морском братстве «все схвачено», и корочки матроса III класса дядя Леша Евреинов, пусть земля ему будет пухом, вручил мне вместе с направлением на транспортный рефрижератор «Нарвский залив», загадочно улыбаясь.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Судно выходило в СЗА уже буквально через пару дней. Мне следовало только сильно не светиться в радиорубке – вдруг не выдержат нервы у тамошнего начальника РТС. Переход на промысел – какую-то неделю - прошел скучно под присмотром боцмана, который постарался устроить мне мастер-класс на палубе со шваброй и докучал то вязанием тросов, то покраской судовых надстроек. Еще до выхода в море я слабо представлял себе, в чем конкретно будет заключаться моя работа матросом на «Нарвском заливе». Потом-то я узнал, что на период практики стал «матросом-грузчиком» III класса . На «заливы» «матросом-грузчиком» брали тех, кто был лишен паспорта моряка или вообще не способен делать ничего, кроме «бери больше и тащи дальше», нередко это были люди « пьющие на берегу». Зарплата там была хорошая. Работали на промысле по схеме «4 через 4» - 4 часа работа и 4 часа делай что хочешь … если сможешь.
Мы разгружали с поступающих сверху поддонов 24-х и 40-ка килограммовые картонные короба с мороженой брикетами рыбой, которую в точку рандеву доставили БМРТ, и снова укладывали короба, в штабеля, на свои поддоны в 10-15 метровом трюме.


Швартовка с кормы к ТР «Нарвский залив»

Отработав первые 8 часов, я уснул здоровым юношеским сном. Прошли очередные 4 часа, и я встал на ужин, чтобы затем идти на работу в трюм. Но к моему удивлению пальцы на руках напоминали распухшие сосиски и совершенно не гнулись! Одеться или взять в руки ложку в кают-компании было проблематично. В трюме мы работали исключительно в нитяных перчатках, чтобы удобнее было хватать короб. Пальцы получали обморожение, но, пока мы усердно работали, теплая кровь сохраняла подвижность суставов, которая пропадала после длительного бездействия. Через полчаса работы в трюме руки стали как новенькие, чтобы через 8-12 часов все повторилось снова.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Так мы работали почти весь период моей практики. Прошла неделя, другая, и я, хорошо тренированный в атлетическом зале, заметил, что в свободное время уже почти никто не показывается в кают-компании, и я в одиночестве кручу в который раз фильм «Руслан и Людмила» (нас еще обучали работе техника-кино-демонстратора и даже корочки соответствующие выдавали!). Тогда, я стал делать осторожные вылазки на капитанский мостик, в гирокомпасное отделение и в радиорубку, расспрашивая офицеров, как они работают с приборами. Это их несколько удивляло, но они отвечали и рассказывали. Наверное, я держался достаточно непринужденно т.к. привык вести себя хотя и вежливо, но естественно и свободно на кораблях отца.
К концу рейса я узнал, что не все местные «круги Ада» мной пройдены. На закуску мне досталась приемка … «рыбной муки». В бытность советским гражданином, я регулярно потреблял курятинку, слегка отдававшую запахом рыбы. Мы все знали - кур кормят рыбной мукой. До этого я имел слабое представление о таком морепродукте. Технология была не очень сложной. Вся непригодная рыба или специально выловленная полностью разваривалась в котле, затем мололась мельнице и такая «мука» подсушивалась, расфасовывалась в мешки по 90 килограмм и складировалась. В рыбоварном цехе было очень жарко и амбре стоял удушающий.
Плотные матерчатые, часто еще горячие, мешки пропитывались рыбьим жиром, и ухватить их за «ушки» было трудно даже вдвоем, а по мере заполнения поддона их предстояло забросить еще и наверх. В трюме становилось жарко, работа была очень тяжелая и мы оставляли на себе только штаны от робы и «гады» на ногах. Света постепенно делалось в трюме все меньше т.к. рыбная мука буквально как туман висела в воздухе. По телу медленно стекал пот грязными серыми потеками, смешанный с рыбьим жиром и, что особенно было неприятно, с крохотными и жесткими крапинками рыбьих костей, как песок царапавшими кожу. К счастью, рыбной муки не бывало так много как, поступавших бесконечно – теперь уже совсем легеньких - коробов.
По возвращении в «родную» роту я отрешенно наблюдал веселые лица сокурсников, слушал как что-то постороннее и легковесное их веселые рассказы о подвахтах, но ничего и никому не говорил о своей «практике» - нельзя было, хотя справочку я предоставил, как и положено.



У здоровых психически людей все плохое и неприятное уходит, превращаясь в занимательные и не без юмора воспоминания. Ко второй практике я, как мне казалось, был уже прагматичным и ко всему подготовленным моряком. Поэтому легко согласился и в этот раз на предложение отца поработать под крылом его старого товарища, капитана Жоры Мамренко не далеко от дома – на Балтике – матросом. Если я и был когда-то близок к «7-му кругу ада», то именно в тот год.
Георгий Мамренко, старый одессит и морской волк, работал всю жизнь на крошечных СРТ и СРТР с экипажами от 12 до 17 человек– на самых денежных, но и на самых изматывающих «селедочных» и тому подобных рейсах. Отчасти Жоре не позволяла выбраться с таких судов и любовь к спиртному. Эти «морские противники» превратили высокого ростом одессита в сутулого и жилистого, высохшего старика с кучей жестких седых волос на нечесаной голове. Его правильных форм с почти прямым носом, коричневое от ветров и соленой воды, от беспрестанного курения папирос лицо долихоцефала покрывали глубокие морщины.
Мы вышли в предновогодние дни в Балтику на Жорином «баночнике» РР 1280 - катать в жестяные банки балтийскую салаку и кильку пряного посола .
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Модель-клон нашего «баночника» - их обозначали РР или РОС.


Очень даже недурные как закуска к водочке на кусочке хлебца! Они были и неплохим дополнением к Жориному древнему «докторскому» саквояжу, вмещавшему ящик «Столичной».
Если кто-то думает, дескать, самая страшная качка в Северной Атлантике, на «ревущих 40-х» или «где-то там далеко», то спешу обрадовать самая дурная и изматывающая качка на мелких морях типа Балтийского. Зимой она еще хуже. На «баночнике» же ее превращал в самую изощренную пытку запах специй густо наполнявший рабочее помещение, занимавшее пространство от бака до середины корпуса судна. От этого сладко-пряного запаха иногда просто выворачивало наизнанку. Никакая тренировка вестибулярного аппарата здесь не помогала – требовалось дождаться атрофии вкусовых рецепторов.
Зимой в море рано темнеет, и на горизонте черно-свинцовые воды сливаются с таким же небом в одно целое, и в пасмурную погоду создается ощущение, что все вокруг задрапировано в черно-серый бархат, и только палуба судна выделяется желтым пятном света прожекторов, иссеченным струями дождя. Кильку и салаку нам выгружали по-очереди пришвартовавшиеся сейнеры эстонских рыболовецких колхозов. На больших садках с рыбой, которые грузно раскачивались во время выгрузки, обязательно повисал самый отчаянный из колхозников, контролировать подачу рыбы. Наш СРТ был на фоне сейнеров грозной посудиной.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.




Облаченные в желтые проолифенки, в любую погоду мы целыми сутками стояли за металлическими столами и укладывали рыбу в большие банки, добавляли мерными ложками из бочонков засолочную смесь и закатывали банки. Когда палуба у вас уходит из под ног 24 часа в сутки, и вы сами уже превратились в «кильку пряного посола» в морском рассоле, такая простая работенка высосет ваши «соки» и мозги уже через пару лет. Волею судьбы мне довелось и после выпуска из ТМУРП походить в море с Георгием Мамренко, но уже на другом не менее занятном кораблике, о чем я расскажу на сайте Эстрыбпром. И если по молодости лет я еще и мог как-то в душе осуждать капитана за его пристрастие к алкоголю, то, повзрослев, не могу представить себе, как можно было 20 и более лет работать морякам в таком режиме и не прикладываться к рюмашке?! Никакие нервы не выдержат.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Представьте себе, вы лежите уставший и с пустым желудком после смены, не снимая одежды, в тесной двухъярусной койке носового кубрика на 8 человек как знакомые вам ранее кильки. В кубрике полумрак, а в койке с занавешенным проемом, чтобы легче уснуть, и того темнее, когда нос кораблика вдруг летит куда-то вниз, а вы съезжаете по матрасу вслед за ним и неприятно упираетесь затылком в переборку, то в голову лезет одна мысль: «Мы еще над водой или уже под ней?» Так и ждешь, что вот-вот неудержимо польется на пол леденящая соленая вода. Затем, нос корабля взмывает вверх, и твои ноги упирается в противоположную переборку. Нет, врешь! Не возьмешь! А если накатить … на два пальца в стакане, хотя бы?
В цех попадала не только килька с салакой - в невод заходили и треска и селедка, поэтому мы немного закатывали консервов и для себя. Собственно, треску отправляли за борт, а печенку консервировали отдельно. На тот момент существовал официальный запрет на заготовление тресковой печени и производства рыбьего жира для детей из-за обнаружения в ней ДДТ или по-простому «дуста», которым американца сдуру отравили пол планеты. Балтийская треска оказалась почти не зараженной, но ее малый вылов не позволял промышленно добывать печенку, а для себя мы отбирали понемногу.
Новый год экипаж выторговал у капитана встретить у пирса, наврали Конторе про неполадки на судне, а те сделали вид, что поверили и разрешили ремонтироваться на колхозном пирсе острова Сааремаа. Два мешка сахара быстренько перекочевали в местную лавку, волшебным образом превратившись в «водочку» безо всякой тягомотины с перегонкой и возгонкой. К двум часам ночи ваш покорный слуга сидел в кубрике трезвый до омерзения т.к. видеть иначе в таком состоянии празднование было невозможно, когда квелый голос вахтенного, вышедшего отлить с подветренной стороны, проорал: «Человек за бортом!» Очень повезло « мотылю», что мочевой пузырь напомнил вахтенному о себе именно в тот момент – более 15 минут в такой воде да еще ночью не живут. Через день, когда моториста оттерли спиртом, отогрели и привели в себя, он поведал леденящую кровь историю, так и остававшуюся до сегодняшнего дня предусмотрительно забытой.
Сколько надо выпить или сколько лет надо пить, чтобы за 3-4 часа пития словить «белочку»?! Закрутилось с того, что мотыль услышал, как кто-то осторожно сверлит стенку за его спиной. Сначала это было в одном месте, затем в двух и так далее. Когда сверление шло по всем поверхностям каюты, моторист ясно и с ужасом понял – ОН идет за ним! Спасение было в море!
Была ли это еще Практика или уже Реальная жизнь – не берусь судить. Я и сегодня не всегда понимаю – серьезно все это вокруг или просто попытка № …
ТМУРП 0 3 комментария
Злая шутка Судьбы
Кто-то из философов сказал однажды, что любое историческое событие может легко повториться дважды – первый раз как серьезное событие, а второй как фарс. Нечто подобное произошло и со мной – Ровбут Михаилом Олеговичем, 1955 года рождения. Мой отец, Ровбут Олег Михайлович, капитан дальнего плавания – не сочтите за ерничество - своим доблестным трудом к 1972 году заслужил большое уважение среди коллег по работе и должность капитан-директора сначала в объединении «Океан», а затем «Эстрыбпром».
Он никогда не желал мне повторения своей нелегкой профессиональной судьбы, а я, достаточно насмотревшись на проблемы в капитанских семьях за 10-15 лет своего детства и юности, и не помышлял о морской карьере. Я уже оформил документы на поступление «от республики» в престижный ВУЗ Ленинграда, благо последние годы учебы в физико-математическом классе 15 средней школы Таллинна, давали веские основания на успех и даже будущую карьеру госчиновника в ЭССР. Но … судьба предпочитает дарить трагикомические сценарии.
Трагедия разразилась там, где и не ждали. Нас было трое на два места в ВУЗе: я и две, не блистающие большим умом, сестрички, дочери какого-то крупного чинуши. Правда, мне вежливо и без нажима намекнули в Министерстве образования ЭССР, что хорошо бы сменить выбранный для поступления ВУЗ или хотя бы специальность – о, нет, они нисколько не сомневались в моих познаниях - , но мне нравился институт имени Бонч-Бруевича с его «многоканальной связью» - ведь, все решают знания. Так я думал, а зря!
Экзамены мы сдавали для удобства прямо в Таллинне как будущая «элита». Уже оставался только письменный экзамен по математике, и я торжествовал – девчонки были мне не конкурентки. А я, конечно, не догадывался о том, что это я был не конкурентом … «блатной системе». В общем, меня нагло и безапелляционно «урыли» в последний момент- другого слова не нахожу -, никакие возражения и недоумения Аттестационной комиссией не принимались, а на дворе был август и явственно маячила впереди служба в «стройбате». Класс! Я ходил как пришибленный от унижения, а мама в слезах, проклиная нашу социалистическую наивность.
И тут-то мы и вспомнили о ТМУРП – Таллиннском мореходном училище рыбной промышленности! Все лучше, чем «стройбат», затем через 3 года можно было повторить попытку с обретением высшего образования. Но вы помните, что речь идет о «траги»+«комедии»?
Комедия же должна была по сценарию явиться достаточно злая – все же это частично «трагика», как ни как. И на сцену вышла «добрая знакомая и соседка», старушка, которая жила на пару этажей выше нас. Я когда-то с ее внуком Вадичкой отмантулил на пару весь срок в детском садике и снова встретился уже в физмат классе. Почему она решила меня облагодетельствовать, не ясно и по сей день. Являясь медсестрой с огромным стажем, она знали всех врачей города, которые работали в приемных медкомиссиях, и решила замолвить обо мне слово.
Ах, да, с чем это было связано? С пятого класса я стал немного заикаться. В некоторых случаях это бывало заметно. Добрая самаритянка, по-видимому, страдала уже частичной потерей памяти и забыла, что в городе ее саму очень не любили. Пожалуй, только наша семья чистосердечно и наивно дружила с ней и ее дочкой, которая с 1941 года в паре с сестрой крутила амуры с эсесовцами аж до самого Берлина. После войны старшая сестра сбежала с мужем-фашистом в Австралию, оставив на их попечение новорожденного сына и , как выяснилось позднее, не малые сокровища на содержание сына, а младшая с мамой получили судебной поражение в правах и должны были еще радоваться такому исходу – зятек убил в Калеви Лийва и ограбил тысячи эстонских евреев.
Да и эти соотечественницы были нелюбимы советскими людьми даже не за грехи молодости. Того ребетеночка от сбежавшей родственницы, как только он повзрослел, добрая медсестричка с дочерью на пару еще юным споили и сплавили в дурдом. Догадываетесь почему? Году к 1980 эта семейка уже перестала бояться КГБ и мести австралийских родственников. Я несколько раз видел частично «клад эсесовца» в их доме. Впечатляло! Один перстень из «семейной» коллекции, однажды, я случайно увидел в витрине комиссионки – он стоил … 20000 рублей. Это была стоимость кооперативной квартиры+ машины+гаража+ …
Но в 1972 году я этого о бабульке еще не знал, а главное - не принимал всерьез хлопоты старушки. Мне они были ни к чему! А, вот, председатель медкомиссии на мне оторвался, полагая меня как-то связанным с той семейкой. Я вошел молча к председателю за последней, заключительной подписью на «бегунок», полагая себя уже будущим штурманом, и тут женщина-врач, посмотрев на записанную фамилию, строго мне сказала: « А вы же «заикаетесь»! Категорически противопоказано работать штурманом!» Я реально опешил – откуда она знает? - и без запинки стал объяснять, что лично знаком со штурманами, которые заикаются куда круче меня всю свою штурманскую жизнь. Это только больше разъярило даму, и речь пошла о том, что я вообще не могу работать ни по одной специальности в ТМУРП. Финиш?! Но в комиссии был кто-то, кто хорошо знал отца и вежливо повел такую речь, что мадам смягчилась и разрешила таки, мне стать … «судовым радиооператором и специалистом по электро и радионавигационным и рыбопоисковым устройствам». Ни разу не «заикнулся», пока писал, да!?
И все же, все закончилось доброй комедией! Да-да. «Густопсовой» комедией! На экзамен по математике я шел как зомби – не сдать его смешно, а сдать – значило, стать радиооператором. Я взял с рассеянным видом экзаменационный листок, плюхнулся за парту, и сразу насторожил математичку. Через пару минут я сдал работу, и еще сильнее возмутил своего будущего педагога, который привык здесь чаще видеть ребятишек из сельских школ Украины и Белоруссии либо городских середнячков. Уже у двери я услышать возмущенный крик: «Молодой человек! Вы же при подстановке числовых значений в последнем задании неверно сложили пару десятичных чисел! Куда вы та торопитесь?» Она еще не догадывалась, что торопиться мне было уже некуда и незачем - фактически я стал курсантом ТМУРП – сочинение по-литературе теперь было формальностью.
И вот, я в «Аркадии»!

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Общежитие закрытого типа ТМУРП. В подвале Мой спортзал


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Главный учебный корпус ТМУРП


Наш начальник училища и


педагог по «Радиопередающим устройствам» - писаный красавец и великий умница (Яловец?)



Наши старослужащие – Киселев



и Севастьянов Саша, «замечательный » украинский грузин с Дальнего Востока. СССР!



Десантник и добряк Уно Пуссепп сегодня


Пеганов Леша



Паша Нефедкин


Наш «стайер»


Ровбут Михаил


Игорь Егоров


""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Вахта в вестибюле роты на втором этаже – я за кадром.



""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Занятия радиооператоров





Атрибуты нашей формы


Поплавок ТМУРП

Если вы еще раз посмотрите на мою фотографию как раз этих дней, то заметите в моем облике некоторую излишнюю даже для юноши 17 лет «миловидность», провоцировавшую мне прежде не раз проблемы в «мужском сообществе» и, как я полагал, последующие в грубом коллективе будущих моряков.
Демонстраций силы уже с первых дней хватало. Наш старшина роты по прозвищу «Тима» был родом из Белоруссии и являлся чемпионом своей Республики по вольной борьбе, а с нами вместе поступил его более молодой соотечественник и, вроде бы, друг, а также и преемник былого чемпионского титула. В момент встречи в роте они вместо рукопожатия схлестнулись тут же на полу коридора в отчаянной схватке. Через минут пять более сильный, старший, заломал соперника. Вид у них был неприятный – расхристанные и потные, с белой пеной на губах их лица не несли на себе ничего «дружелюбного». Новичок лежал на полу и придушенно сипел, но стоило старшине отвернуться как «побежденный» с озверелыми глазами попытался подсечь ему обе ноги. Я сразу вспомнил своего отца – как он всякий раз схлестывался с дядей Васей Лепешкиным при первой встрече по приезде в Калинин.
Оба парня действительно были великолепно сложены, кряжисты и могучи. Тима стал мне симпатичен с первого взгляда т.к. и внешне удивительно походил на моего молодого отца – они же земляки. Немногословный и с обманчиво робкой, развалистой походкой, он напоминал красивого крестьянина и своей цельностью натуры. Чувствовалось, что Тиму «уважают» в роте. Его «противник» попал в ТМУРП как и я, случайно и очень похоже. Он поступал в Высшее училище ВДВ и, сдав без проблем все анализы, не сдал «матанализы». Как рассказывали, командир училища бился в бешенстве перед комиссией, требуя что-то сделать, но принять такого парня – это то, что надо армии! Бесполезно! Возможно, комиссия каким-то чутьем понимала то, что не было понятно командиру – этому парню было без разницы кого «мочить». Через пару месяцев он избил дежурного по училищу офицера и был отчислен, но, как мы узнали, таки поступил в следующем году в ВКУ ВДВ.
При этом мой опыт социальных взаимоотношений прежних лет был богат жесткими конфликтами с жаждущими самоутверждения и лидерства ребятами, и в 1972 году я с внутренней досадой ожидал повторения эксцессов, от которых никогда не гарантировала даже военная дисциплина. И был приятно удивлен всего лишь некоторой холодной отстраненностью коллектива, что объяснялось легкой завистью к «местным счастливчикам», которые сразу пошли в увольнительные домой на выходные, и полным отсутствием проблем в учебе, жестко каравшихся нарядами на драяние гальюнов и палубы, на бесконечные дежурства. Нет, были отдельные робкие попытки «наезда», но они вяло потухли сами собой – благо, я сам неконфликтный человек. Сложнее было со старослужащими ребятами – они явно превосходили нас по жизненному опыту и умышленно держались в стороне ото всех, демонстрируя свое превосходство.
С первых дней в училище я от безделья занялся любимым делом, которое определило и последующее отношение ко мне сокурсников и других курсантов училища. Я еще в школе после 8 класса организовал секцию атлетизма, используя методику из редкого уже тогда учебника Георга Тенно, попавшемуся мне в букинистическом магазине. В ТМУРП мне невероятно повезло – худенький от посадки печенки стероидами физрук, некогда известный пловец-спортсмен, слету принял мою идею создания атлетической секции и превзошел своим энтузиазмом все ожидания. В итоге длиннющий подвал, заваленный кирпичом и хламом, превратили в отличный тренажерный зал с сауной, солярием и бассейном из двух дорожек по 25 метров – ну, как же пловец без бассейна. Ваш покорный слуга стал смотрителем зала, в котором пропадал большую часть свободного в стенах училища времени.
А времени было много, несмотря на серьезный учебный план и очень хороший и строгий преподавательский состав. Для примера приведу воспоминания о преподавателе математики Линде Эмильевне Эхатамм. Это была дама с «ледяным» характером. Не очень симпатичная, полноватая женщина жила только своей профессией, как и многие советские педагоги. Любое как ей казалось пренебрежение ее наукой каралось жесточайше. Малые контрольные проводились через день, а большие раз в неделю – любое шевеление не по делу каралось изъятием контрольных работ и оценок решенного по факту выполнения. Первый раз даже я неожиданно получил «четверку» - контрольная продлилась минут пять, и почти вся группа лишилась увольнений и драила хором длиннющий коридор роты. Я тихо улизнул домой пораньше.
Эхатамм требовала цитировать формулировки и определения буква в букву как в учебнике – иначе «двойка» следовала незамедлительно. Как то, разленившись, я попался ей на уроке в качестве примера образцового цитирования формулировок, а я в тот день не ждал, что она меня вообще вызовет - как помнил, так и процитировал. Эхатамм с ледяным лицом посмотрела на меня и надменно сказала: «Вот, как надо отвечать!». Удивленный и пристыженный, что вряд ли заметили и поняли остальные курсанты, я сел на свое место и впредь готовился всегда более тщательно.
Великолепный преподаватель РНП Гаймонсен , бывший военный офицер, требовал, как в армии помнить даже число и тип болтов и гаек на корпусах и крышках гирокомпасов - а вдруг война, и ты ослепленный огнем и машинным маслом будешь вынужден, восстановить работу поврежденного, но жизненно важного для экипажа и выполнения поставленной боевой задачи, устройства?! Глубокий шрам на его лбу говорил, что такой сюжет был когда-то вполне реален.
Это теперь, по прошествии многих лет, осознаешь такие вещи. Четыре года учебы в ТМУРП для выпускников восьмилетних школ и три года для десятилеток давали уровень технической подготовки настоящего высшего учебного заведения.
Курсы занятий по темам «радиопередатчики», «радиоприемники», «РЛС», «эхолокаторы», «гирокомпасы» давались на высшем уровне для любой элементной базы – были ли это радиолампы или транзисторы. Подкреплялось все мощнейшим преподаванием высшей математики, электротехники и полировкой полов в довесок для особо неодаренных умом и ленивых. Фактически, выпускники радиотехнического отделения могли бы работать в конструкторских бюро. Работа на электронном ключе казалась бы развлечением, не являйся она обязательным экзаменом на профпригодность и основным пунктом в Дипломе.
В училище встречались настоящие уникумы! Чего стоил один Ян Никопенсиус – всегда с иголочки одетый в оттюженый китель и белоснежную рубашку, чисто выбритый с эспаньолкой на лице, преподаватель английского языка, обладавший энциклопедическими познаниями и отлично владевший 15 языками и еще большим количеством языковых диалектов. Он сразу решил, что мучить меня школьным курсом нет смысла, и поставил мне «отлично» в конце журнала учета оценок, но я ходил с удовольствием на его уроки, которые нередко превращал в научно познавательные лекции по просьбе товарищей, если предстоящая контрольная приводила всех в трепет. Лектором легко становился Никопенсиус – стоило ему подкинуть какую-либо неординарную мысль в русле программы, как уже через пять минут он забывал о двухчасовом уроке и без перемены мы слушали его очередное необычное выступление. Необычное потому, что Ян обладал стремительным умом, феноменальной памятью и предложенный ему вопрос решался молниеносно, но тут всегда всплывал еще более интересный сопутствующий вопрос, и Никопенсиус не мог его оставить без объяснения тоже. Почитайте «Жизнь на Миссисипи» Твена – он там описывает человека с точно таким же мышлением, лоцмана. Начав с какой-то тривиальной связи слов «хелм-шлем», он через полтора часа уже рассказывал нам о чем-то ну очень интересном, но совсем не имеющем отношения к лингвистике. И только коварное напоминание, что наступило время новой пары и нового предмета, возвращало его в банальную реальность. Контрольная была успешно сорвана!
Попадались настоящие «динозавры». Теорию по устройствам на электронных лампах давал нам некоторое время новый педагог преклонного возраста, оплывший и неряшливый старик в осыпанном перхотью когда-то черном костюме с пожелтевшими от жира и нестрижеными седыми волосами, с огромным в жировиках и синих прожилках капилляров носом «пьющего человека», похожим на баклажан. Материал он давал интересно и легко, слегка с одышкой выговаривая слова, но ребята подтрунивали над ним. Только случайно от старшекурсников я узнал, что это был … изрядно опустившийся старик-Введенский, Юрий Георгиевич, один из корифеев и создателей отечественных РЛС! Я рассказал сокурсникам, и отношение к старику резко изменилось.


Введенский Юрий Георгиевич


Командир «второй роты» радиооператоров – Белобородов Андрей Тимофеевич
Особо следует рассказать о нашем командире, ветеране войны, Белобородове Андрее Тимофеевиче. В наше время он порядком раздобрел, и неестественная краснота его лицо говорило о возможности апоплексического удара, что не мешало ему регулярно нагонять на себя свирепость, перед нашим строем. Возможно, это и бывало необходимо иногда, но скоро все узнали, что эта свирепость напускная, и никогда Белобородов не дополнял ее незаслуженными взысканиями. Он был действительно образцом отца-командира из книжек. Однако, прозвище среди курсантов нашей группы «Синьор помидор» он заработал - в роте же бытовало ласковое прозвище "Борода". У многих подчиненных заслуженно и не раз все сжималось внутри от его грозного взгляда и шумного разноса за провинность.
Но была и у него слабость! Офицер старого замеса, он фанатично любил спорт и руководил «спорт ротой». На «роту» она численно не тянула, но ее состав находился под его личной любовной заботой и был осыпан кучей, порой странных для «спорт роты», привилегий. Так, в то время, как утром все бежали под его присмотром 5 километров кросс, спортсмены нежились еще в постели, а к возвращению взмыленных сокурсников, которым еще предстояло драить палубу перед завтраком и убирать кубрики, только еще вяло тянулись, одетые не в жестки робы, а в мягкие спортивные костюмы, на ближайший стадион. Кормежка у спортсменов была тоже получше. В эту группу попал и автор этого блога, стоило узнать Белобородову, что тот прежде боксировал. За все хорошее надо расплачиваться.
Мне мало пришлось участвовать в поединках, но первый стоит описать. Миловидный добрячок, даже несмотря на авторитет, заработанный в атлетическом зале, занимавшийся еще и забавной йогой в кубрике под смех товарищей (затем это признают серьезной нормой в отношении меня), чтобы избавиться от заикания и нервной перевозбудимости, по их мнению, не имел шансов в бою против мощного профессионала-борца вольника, которого кто-то догадался выставить моим визави. Парень был естественным образом раскачан и очень силен, быстр и напорист, самоуверен и нагловат как все настоящие мастера спорта. Но его мощное тело не знало с кем предстоит столкнуться – ему бы по скромнее и по мягче себя вести. Я и боксом то не стал далее заниматься до училища т.к. был силен только в … откровенных драках. Как писал Высоцкий: «Бить Человека по лицу я с детства не могу!» А вот «Скотов» просто избивал до потери пульса. Главное было, чтобы он на меня агрессивно напал - с этого момента я более не видел бы в нем Человека. Так и произошло. Парень попытался меня буквально смести с первых же секунд первого раунда. Я эти пару мгновений выстоял и выстрелил ему вразрез двойку, от которой он сразу поплыл. Крюк в челюсть заставил его уронить руки, и только огромное здоровье удержало тело на ногах. Собственно, это – опущенные руки - его и спасало от более сильного сотрясения мозга, которое я уже готовил ему. Я вдруг охолонул и задержал руку, поводил перед его лицом перчаткой – глаза были у парня как стеклянные и ничего не видели. Тут и до рефери дошло, что пора объявлять технический нокаут. Жаль, что отец с сестрой не успели даже подойти ближе к рингу и посмотреть бой.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Паша Нефедкин сохранил фото после тех соревнований - справа мой соперник

Я не взыскал безусловного признания в своей роте т.к. и не искал этого, но среди признанных лидеров и старослужащих училища заслужил уважение и мог позволить себе положение «либеро», когда ты не обязан подкреплять свое положение постоянными проявлениями суровой мужественности и демонстрацией дружбы с наиболее одиозными ребятами. Хочу - общаюсь, хочу - нет; захочу - сегодня выпью рюмку в вашей компании, а могу и не выпить. И никаких обид – вот что для меня было важно, несмотря на меньшую защищенность. Я дружил индивидуально, на выбор.
Мои занятия йогой сначала вызвали глупую реакцию у сокурсников. Они могли со смехом влететь в кубрик и подшучивать надо мной – это мешало сосредоточиться в падмасане, наули или делать пранаяму. После первого поединка это прекратилось, а продолжение было неожиданным. Старослужащие как-то пришли и спросили, что мне это дает. Я объяснил. Саша Севастьянов по-доброму спросил, что, мол, я и гипнотизировать могу?! И неожиданно попал в самую точку. После пранаям моя нервная система работала необычным образом – насыщенный кислородом мозг менял ритм работы, тембр и протяжность речи. Я и ранее практиковался дома в аутосуггестии и вдруг решил попробовать на людях. Где-то в глубине души я осознавал, что не могу в данном случае дать слабину. Я уложил одного из мужчин на койку и провел сеанс суггестии – через минуту тот спал! Когда я разбудил подопытного, все вышли молча. Еще пару раз Саша приводил мужиков из других рот, раскручивая мои способности в своих интересах. Но после того, как я усыпил сразу двоих человек, включая самого Сашу – он, оказывается, не верил до конца, что сам может поддаться мне - такие посещения как отрезало.
Моя умеренная аутичность спасала мою нервную систему, мне каждый день помимо многих часов общения с однокурсниками предстояло ежедневное общения в атлетическом зале училища с курсантами других отделений и профессиональными спортсменами – штангистами и баскетболистами сборных Эстонии - , которые стали арендовать «мой зал», признав его лучшим в городе. А я, ведь, еще посещал в выходные и элитный зал для культуристов города в Строительном техникуме, подпольный зал японских боевых искусств, организованный «комитетчиками». Вечером я не мог отбиться от знакомых в сауне, которые желали меня видеть в своей компании. Я пахал как «трактор», на износ, и скоро так меня и стали открыто называть штангисты. Двенадцати кратный чемпион Эстонии в легком весе по штанге первым применил это слово. Мужчине было лет тридцать с небольшим, и он был силен как бык – с места запрыгивал вверх на маты высотой 1.8 метра! Ему бы прыгуном в высоту стать. Как чемпион, он был очень амбициозен и все подтрунивал надо мной, что атлетизм-культуризм не дают реальной силы. И как-то мы с ним легли по очереди жать сотку «на разы». Он довольно легко выжал десяток раз, а затем стал, резко сдавать и спекся. Я жал штангу ровно, но не с такой легкостью как он, и окружающим казалось, что вот-вот не выдержу напряжения. Однако я выжимал еще раз за разом и спокойно победил чемпиона. Надо было видеть удивление на его лице. Единственное, что он сказал, покачивая головой: «Ну, ты и «Трактор»!» Единственный, кто недобро качал головой, был мой командир роты – он беспокоился за мою руку, что я не смогу сдать на достойный класс радиооператора. Меня же это мало беспокоило. Все равно – ключ - это было не мое! Нелепая случайность в моей судьбе!
Были и люди, которых я очень уважал, независимо от того, являлся ли я их другом, и догадывались ли они об этом. В нашей группе учился юноша-эстонец очень педантичный и замкнутый, худенький весь и каждое утро он вставал в 4-5 часов, чтобы делать пробежку … 15-20 километров. Был случай – он пригласил меня пробежать за компанию. Пробежать то я пробежал, но по возвращении забежав в роту, сразу юркнул в гальюн. Я никогда не думал, что во мне может быть столько «дерьма»! Зато пару суток мне казалось, что я ничего не вешу, что мое тело идеально здорово и небывало меня слушается. Но больше я не повторял таких экспериментов. Может быть зря?
Отношения с эстонскими ребятами в группе были несколько отстраненными. И, тем не менее, они никогда не отказывались от культурного общения. Один из них отлично играл на электрогитаре, и стоило мне в любое время попросить его сыграть что-нибудь - например, «Венус» - как он сразу брался за гитару. Он мог играть еще и еще, только подскажи название композиции.
Уно Пуссепп - наш «десантник» - был колоритной фигурой. Под два метра ростом, белобрысый и вихрастый, с по-детски добрым характером, он совсем не походил на грозного десантника. Хитрая улыбка на его лице контрастировала с его полной бесхитростностью и даже робостью. Он не выпивал и сторонился девушек. Старослужащие взялись за его воспитание, и уже через полгода Уно понял всю свою подлинную физическую силу и силу своего мужского обаяния - с тех пор, подвыпивший, из женских общежитий «Балтийской мануфактуры» он стал ловко уходить от комендантов по трубам водостоков.
Среди «холодильщиков» учился в ТМУРП один сельский парень с Украины. Хотелось просто рыдать от белой зависти, глядя на него! При заметном недостатке интеллекта он обладал природным телом Геракла и его силой. В училище тоже сразу смекнули, что к чему, и быстренько сделали из него чемпиона по вольной борьбе. А чё ему стоит то?! Я же так и не смог затащить его в атлетический зал - в нем не давали дипломов и званий. Зато он пожелал принять участие в соревнованиях по штанге. Это был цирк! Никакие уроки техники «рывка» и «толчка» он не пожелал изучать – итак все видел, а сила вот она. В «рывке» он сделал всех играючи, включая мастеров спорта, а в «толчке» трижды заработал «баранку», подняв чисто спиной самый большой вес, но не сумев, сделать банальную «разножку». Возмущенный несправедливостью, он ушел, так и непоняв, что же от него хотели эти умники? Вообще то, мы с ним стали просто хорошими друзьями и даже позднее делали рейс на одном БМРТ – Оскар Лутс. Жаль он очень рано и скоропостижно умер – от прободения язвы желудка. Я не мог поверить своим ушам, когда узнал.
Гастриты и язвы желудка – бич закрытых учебных заведений. Язвой желудка и двенадцатиперстной кишки многие годы страдал мой отец и его друзья. Я сам жестоко мучился первые полгода в училище, а затем обратил внимание, что на автомойке посуды в столовой применяют … стиральный порошок! Мне стоило большого труда продавить применение горчичного порошка, и сразу улучшилось общее состояние. Не знаю, как долго эта технология сохранилась в училище – на втором курсе таллиннским ребятам позволили жить дома и приходить в форме только на учебу и мероприятия. Питались мы уже дома.
Так я и жил в своем сладком мирке, отгоняя от себя мысли, что скоро все закончится. И этот день пришел. Экзамены прошли стремительно, я получил 2-й класс радиооператора и в шутку спросил преподавателя Сашу Субача: «А на второй год здесь не оставляют?!» Тот только понимающе хмыкнул и попытался объяснить мне, что свободных вакансий на должность педагогов в этом году нет, как это удачно произошло с ним самим.
Мы справляли успешное завершение учебы в хорошем ресторане, но я оказался за столом холодильщиков, потому что среди них было много товарищей по спортзалу и они не терпели возражений. Вообще то, выпускники других отделений тоже шумно меня зазывали к себе, и я скоро растворился в атмосфере дружбы, забыв только о своих ребятах, что явно не понравилось им. Гулянка затянулась допоздна и администрация уже просила нас покинуть заведение. На выходе из зала располагался, закрытый, к тому моменту, бар с собранными в шпалеры к витрине стульями. Я медленно выбирался уже к выходу, ожидая Толика –холодильщика (вышеописанного борца), когда услышал грохот у витрины со стульями. Толик перехватил кого-то за моей спиной, пытавшегося меня ударить сзади, и метнул его в стулья. Я сразу протрезвел, и мурашки пробежали по спине, когда я представил себе, что сейчас чувствует бедолага. Но тот завозился на свою беду и стал подниматься – вот уж, пьяному и море по колено! Я схватил Толю под руку и с натугой потащил вон из ресторана – глаза «Геракла» ничего хорошего не предвещали. В тот момент я понял, каким другом был мне Толик - малоэмоциальный молчун, с которым, как мне казалось, нас ничего особо не сближает, он поломал бы любого за меня, не думая о последствиях для себя. Загадка этой человеческой породы – Толи и Тимы – лежала в том, что в обоих угадывались какие-то неуловимо общие черты внешние и поведенческие. Они были близки с моим отцом географическим происхождением и генетически внешне и психотипически, разве что отец был много выше интеллектуально. Но я бы никогда не променял дружбу с любым из этих ребят и на сто умников. Только 15 лет исторических исследований - с 1998 по 2013 год – указали мне на корни такого сходства.
На ночной улице мы разошлись с Толиком, чтобы позднее встретиться в море, и я медленно брел по суше домой, накрытый черным звездным небом, не имея ни одной мысли в голове – что же будет со мной завтра? А совсем недалеко от меня уже жадно колыхались просторы морей…
ТМУРП 0 8 комментариев
Страницы: Первая Предыдущая 4 5 6 7 8